тоже чья-то дочь
roses are red and black eyes are blue, she holds herself together with superglue
я просыпаюсь от жара в 38 градусов каждое утро около 8. перелезаю через него за таблеткой. вставляю наушники в уши, жду, пока спадёт жар. смотрю, как он спит: по-детски причмокивая губами, инстинктивно шаря рукой по кровати, когда не прижимаюсь к нему, зарывшись по самые уши в одеяло, хотя в комнате душно. за окном поют птицы (живу в центре города, окна выходят на крышу, ни одного дерева рядом, откуда?!), на кухне гремят посудой и громко переговариваются, испанка кашляет за стенкой, солнце мигает из-за задёрнутых штор. и такое всё это родное и близкое, будто всегда так было и всегда так будет, будто время наконец замкнуло круг («время — это плоский круг», простите мне немного подмену понятий), и я всегда ментально находилась в этом моменте, он всегда был предопределён для меня, только вот я не знала. и почему-то многое перестаёт быть критичным и страшным — даже долгая разлука — потому что внутри успокоение, штиль, дзен. недавно ему говорила: любовь всегда была для меня цунами — ты ходил-бродил по берегу, и тут, тебя такого маленького, незначительного, накрыло и снесло огромной волной, и захлёбываешься, пытаешься всплыть и ухватить воздуха с поверхности, в носу щипет, во рту солоно, мотает тебя, крутит из стороны в сторону. но со временем я всегда седлала эту волну, встав на доску, и делала это до тех пор, пока она окончательно не сойдёт на нет, и я потеряю к ней интерес. тут другое. будто утро ранее-ранее, когда воздух чист и прозрачен, звенит, океан до самого горизонта, аж дух захватывает от его величины, и я медленно, наслаждаясь захожу в него, спускаюсь на самое его дно, отращиваю жабры, и все местные обитатели мне друзья. невероятное, незнакомое мне прежде ощущение.
из недавних записей на бумаге от 15 марта:
«я всю жизнь думала, что причина любви — то, какой ты, то есть любят тебя за определённый набор качеств. но, как оказалось, тебя любят просто потому что ты — это ты, даже если ты капризный ребёнок, даже если ты отказываешь в желаемом, даже если ты неправ. надо было (читай: "хотелось") казаться тонкой, женственной, загадочной, только бы тебя полюбили, хоть немного, хоть чуть-чуть. но когда тебя впервые любят, беспрекословно и всей душой, понимаешь, что становишься той, которой всегда хотела быть — истончаешься, мудреешь, говоришь меньше, впитываешь больше. но полюбили-то тебя не за это».